Штирнер и Джокер: Единственный и его бунт.

Штирнер и Джокер: Единственный и его бунт.

Автор:

Штирнер и Джокер: Единственный и его бунт.

Share/репост

Актуализация идей М. Штирнера через фильм «Джокер» Тода Филлипса.

Мир меняется вместе с его ценностями. В настоящее время общественные настроения находятся в кипящем состоянии. Наша планета – это пульсирующий, накалённый до предела шар, в разных областях которого то и дело происходят бунты, революции, протесты, цель которых – освобождение. Человек теперь становится активно действующим субъектом, отстаивающим свою свободу. Он борется с эксплуатацией – и не только подобных ему членов общества, но также и с эксплуатацией планеты, исчерпанием её ресурсов ввиду приближающихся климатических изменений, от которых в целом зависит жизнь человечества.

Тем интереснее обратить внимание на массовую культуру, в которой, вместе с изменением общества, меняются так же и образы, которые она продуцирует. Фигура Джокера, создаваемая режиссёром Тодом Филипсом, интересна тем, что напоминает философию немецкого неклассического философа Штирнера, выглядящего сегодня по-новому актуально. Предвосхищая идею возвышения индивидуальности, личности (но не над другими, а исходя из свой собственной самости), Штирнер озвучил те принципы, которые для нас сегодня становятся условиями социальных изменений.

Изображение Макса Штирнера, на основе шаржей Фридриха Энгельса (1806 — 1856)

Неординарность и обособленность Штирнера, индивидуализм его философского суждения, отрицание привычного устройства мира – как иерархического и подавляющего личность – отсылает нас к его либертарной картине мира. В своем трактате «Единственный и его собственность» 1844 года он раскрывает всю суть своей философии через отрицание искусственных и навязанных «ценностей». Он отрицает всё: религию, Бога, добро, зло, нацию, общество, государство, само понятие человечества, предлагая вместо него нечто другое – понятие личности. Штирнер отрицает истину. Штирнер отрицает всё.

Как философ чистого эгоизма (точнее сказать, чистого субъективизма или индивидуализма), Штирнер критикует Бруно Бауэра, Гегеля и многих других философов за излишнюю абстрактность в обращении к идеям Бога или Человека. Поэтому краеугольным камнем философии Штирнера оказывается понятие личности, идея индивидуального Я – конкретного, эмпирически данного человека, который является первичной реальностью и главным условием бытия. В этом смысле Штирнера, пожалуй, можно было бы назвать номиналистом. Выступая против власти «абстракций», которые он всюду обнаруживает в философских концепциях его современников, и наблюдая, как эти абстракции в конечном счёте неизменно устанавливают иерархию, выстраивая иерархию между духом и телом, общим и частным, он называет их «призраками», «одержимостями» (имея в виду Бога, истину, право, государство, и т.д.). Для Штирнера установление любой иерархии, любое господство — это попытка поставить дух над телом, элиту над народом, абстракцию над конкретностью.

Штирнер подчеркивает, что благо каждого отдельного индивида и его «дело» является высшим благом. Отрицая всё, что «не составляет вполне Моего», Штирнер отрицает так же привычное понимание «добра» и «зла», утверждая:

«Я сам — свое дело, я не добрый и не злой. И то, и другое не имеют для меня смысла. Божественное — дело Бога, человеческое — дело человечества. Мое же дело не божественное и не человеческое, не дело истины и добра, справедливости, свободы и т. д., это исключительно мое, и это дело, не общее, а единственное — так же, как и Я — единственный. Для Меня нет ничего выше Меня» [1, с. 9].

Рассматривая понятие собственности у Штирнера логично предположить, что он имеет в виду отнюдь не некое обыденное понимание материального. Так, в своей статье «Проект Макса Штирнера в свете индивидуалистических тенденций», М. Рахманинова отмечает, что собственность в философии Штирнера понимается не как юридически заверенный или присвоенный материальный ресурс.

«Учитывая то, что Штирнер ничего не говорит об экономике и юридическом аспекте собственности, напротив, скорее, увлекаясь как фонетической, так и концептуальной созвучностью «Einzige» и «Eigentum», представляется закономерным предположить, что для него речь идёт всё же не о владельце капитала, а именно об обладателе некой самости» [2].

И, исходя из этого, понимание собственности переходит в дискурс восприятия себя, понимания себя и своего, как об этом в начале своего повествования акцентирует сам Штирнер.

При анализе идей Штирнера интересно так же обратить внимание на выделяемые им этапы развития человека, ввиду которых осуществляется становление индивидуальности: детство, юношество, зрелость. Как ребёнок – человек реалистичен, так как окружающий его мир – это совокупность непосредственно данных объектов. Если мы обратимся к истории, то данному этапу релевантный античный мир до Сократа и Платона. Так, в юности человек обретает идеалистический взгляд на мир и пытается найти смысл его объектов, понять их идею. Духовная сторона жизни, в таком случае, обретает высшее значение, и человек в целом понимает себя в качестве духа, вписывая всё материальное в систему иерархии, где последнее является переходящим и ничтожным по сравнению с духовным. В истории такая эпоха фиксируется в платонизме, христианстве, Просвещении. Последним этапом для становления индивидуальности становится превращение в зрелого мужа. Здесь человек обретает правильную, по Штирнеру, точку зрения – эгоистическую, которая ставит все вещи и явления в зависимость от интересов индивидуального Я, которое становится собственником данных вещей и явлений.

Итак, соотнесём концепцию индивидуальности Штирнера и фигуру Джокера, знаменующую собой поворот общественного дискурса индивидуальности. А затем рассмотрим их через призму героического и антигероического.  

Тысячелетиями, столетиями, годами массовая культура воспевала образ героя, созидателя, творца своей судьбы, спасителя судеб, который готов принести в жертву себя ради человечества.

Миф, как первая форма описания окружающего мирового устройства, включала в себя таких героев, как Геракл, Ахилл, Персей, Орфей. Подобным образом, с появлением эпоса, те же основные мотивы мифов были воспроизведены в героических повествованиях, которые передавали представления об окружающем мире, как гармоничном бытии героев-богатырей, которые всегда защитят слабых, помогут бедным и обязательно победят зло. Так, в эпосе воспевались исключительно положительные персонажи: Одиссей, Эней, Роланд, Робин Гуд, Король Артур и другие. Воспетые культурой герои сегодняшнего дня – супергерои, о которых написано множество комиксов, снято огромное количество фильмов и сериалов: Бэтмен, Человек-Паук, Соколиный Глаз и многие, многие другие. 

«Геракл, убивающий гидру». Римская копия статуи Лисиппа. Капитолийский музей, Рим

Однако существование героя возможно лишь при условии существования антигероя, злодея, благодаря борьбе с которым герой может себя утвердить. И если вся культура прочно была пропитана воспеванием только положительного персонажа, то существенный сдвиг происходит именно сейчас и именно в наше время. Наконец, внимание обращено к действиям и мотивации, судьбе условного злодея. Почему он такой? Что заставляет его поступать так, а не иначе?

Сегодня герои, которых воспевает культура, – супергерои. В действительности, их деятельность всё ещё – борьба со злом, борьба с хаосом, попытка установления порядка. Однако подобные попытки – по сути дела, не более чем борьба с симптомами больного организма капиталистического, иерархического, эксплуататорского общества, это – борьба с последствиями, а не с самой проблемой. Поэтому такое поведение супергероя лишь укрепляет положение дел, ведь если он искоренит зло – его существование перестанет иметь смысл, он завершит себя как героя.                

Появление антигероя на сцене массовой культуры не только как «тёмной лошадки», которая безрассудно сеет зло, а именно как осмысленной (и переосмысленной) фигуры, как продукта системы – как бы побуждает нас и к новому её осмыслению. А значит, и к политичному открытию возможности её менять.

Фильм «Джокер» Т.Филипса – это новый взгляд массовой культуры на  антигероя – персонажа бунтующего, бросившего вызов не отдельному супергерою, но обществу в целом. Лейтмотив фильма – исследование самих причин возникновения таких фигур, как Джокер – обнажающих реальность во всей е грубой неприглядности.

На фоне инерции модерна, сохраняющей идеалистическую установку вплоть до современности, становление «чистого эгоизма» как проекта антиидеалистического восходит именно к трактату «Единственный и его собственность». Так формируется условие для осознания индивидом своей исключённости и единичности – с помощью освобождения от любых форм идеализма, которые довлели над ним в моральной, политической, юридической в других сферах. В этом смысле герой фильма, Артур Флек, так же не свободен. Его освобождение происходит только через процесс достижения точки полного нигилизма. И если эпоха чистого эгоизма только начинается с книги Штирнера, то сегодня она выходит на первый план уже в массовой культуре, обрекая всё общество в целом на переосмысление и рефлексию над привычными ему ценностями, моралью и традициями.

Кадр из фильма « Джокер». 2019. США. Реж. Тодд Филлипс

Так, Бог, человечество, бессмертие, свобода – предстает, как внушенное с детства для нас и «бессознательно владеют нами» [1, с. 61]. Другие чувства в нас – возбуждённые, чувства собственные, эгоистические, они отличаются тем, что исходят их нас самих, из нашей самости («собственности»). Артур Флек живёт в обществе, которое по своей сути отражает современный нам мир – тонущий в грязи, крысах и мусоре. По всей видимости, метафорически этот образ отталкивается от аналогичного состояния сознания людей: внушаемые с детства устои, традиции, нормы психофобного, расистского, элитарного, иерархического мира подавляют Флека, ломают его. Однако в попытке остаться человеком в привычном смысле, внушаемом нам с детства – главный герой теряет человечность, обращаясь к своим возбуждённым репрессивной средой чувствам. Именно поэтому соответствие бессознательно владеющим нами чувствам – лишь подавляет нас, и в известной системе иерархии ломает, выбрасывая на обочину. Таким образом, отрицание пробуждает мою «собственность» внутри меня, мою самость, обращая меня к самой себе, как к Единственной.

 «И с каким трудом приходится добиваться того, чтобы при упоминании того или иного имени обнаружить наконец своё собственное чувство и рассмеяться в лицо тому, кто ожидает от меня, что я скорчу при его речах благоговейную мину» [1, c. 61]. Так, главная мысль Джокера: «Раньше я думал, что моя жизнь была трагедией. Но теперь я понимаю, что это комедия», – напоминает, как раз то, о чём мы говорим, так как зеркально отражает то субъективное изменение, о котором повествует Штирнер. Комедия – это момент, когда Джокер, вслед за Штирнером, «принимает себя в отчаянии, как комическую фигуру и избавляется от последних ограничений старого мира» [3].

Однако, может показаться неожиданным, что через фигуру Джокера актуализируется именно Штирнер, ведь в истории философской мысли уже есть ницшеанская концепция сверхчеловека, представляющая как раз крайне нигилистическую фигуру.

Штирнер, Ницше и Джокер – фигуры, которые осуществляют переоценку всех ценностей. И тем не менее, ницшеанская философия глубинным образом отличается от штирнеровской, так как является всецело иерархичной. Джокером, как и индивидом, представленным у Штирнера, движет нечто иное, чем у Ницше. У Джокера и Единственного нет воли к власти, они не стремятся восстать над кем-то, не стремятся возвеличится, они отрицают иерархию. Штирнер осуществляет переоценку всех внушаемых ценностей и отвергает Бога.

Фридрих Ницше. Кадр из фильма «Когда Ницше плакал». 2007. США. Реж. Пинхас Перри

Джокер убивает своих обидчиков. Убивает свою мать, тем самым восставая против общества потребления, и отрекаясь от консьюмеризма. Именно здесь он как бы чувствует необходимость возвышения над биологической и эмоциональной стороной жизни. В свете этого интересно вспомнить о битнической рецепции дзен-буддизма, которая сфокусирована на устранении всех препятствий на пути к свободе. Так, Линьцзи повествует о том, что для того, чтобы обрести взгляд, который бы соответствовал Дхарме (совокупности правил и норм, соблюдать которые нужно для поддержания космического порядка) необходимо не поддаваться заблуждениям других. Как говорит мудрец:

«С чем бы вы не столкнулись внутри или снаружи – убивайте это. Встретите Будду – убивайте Будду, встретите патриарха – убивайте Патриарха, встретите архата – убивайте архата, встретите родителей – убивайте родителей, встретите родственников – убивайте родственников. Только тогда вы обретете освобождение от уз» [4, c. 125].

В этом смысле, прослеживается мысль необходимости разрушения и убийства любого авторитета прежних довлеющих и обременительных ограничений, которые возлагает на нас культура и общество.

Джокер убивает Бога, стреляя в голову своего кумира. По сути, фигура Мюррея – как фигура духовного отца – символизирует рациональность, культуру, Логос и сакральное знание, к которому стремится приобщиться Артур. Однако ввиду того, что роль отца в эпоху технического прогресса и индустриализации уменьшается – человечество всецело его отвергает. Тем самым Джокер убивает рациональность, против которой выступает и Штирнер.

Осуществляя негацию, они оба не стремятся занять место тех, кто был на вершине иерархии. Они отрицают саму иерархию. Именно поэтому такой ницшеанский метод как рессентимент отменяется и признается нерелевантным для интерпретации через фигуру Джокера.

Для Ницще мир изначально иерархичен: сильный порабощает слабого, Господин властвует над рабом – их нельзя уравнять. По всей видимости, именно идеи Ницше более актуальны для сегодняшнего времени, так как капиталистическая система неизбежно привод к раскладу доминирования. И тем не менее, любая такая система обречена на распад – как и на личностном уровне восприятия окружающей действительности, так и в общественном понимании устройства мира и его механизмов. Поскольку логика «человек человеку волк» главной целью провозглашает порабощение другого – того, кого, в свою очередь, должен будет поработить еще один другой. Таким образом, мы, принимая концепт войны всех против всех, принимаем в качестве главных целей общества борьбу за власть, – то есть разрушение и разобщение общества как такового.

Штирнер в своём отрицании, в первую очередь радикально последователен. Настаивая на индивидуализме, он, вместе с тем, отрицает любую форму властвования над чем-либо и над кем-либо. Для Штирнера нет Человека и человека – в этом смысле люди для него ничем друг от друга не отличаются. Нет властвующего и подчиненного по природе или по сущности.

«Для меня нет ничего выше меня», – эта установка Штирнера, в которой воспроизводится самообожествление личности, неизбежно приводит к отрицанию государственности и всех его атрибутов, что относит мыслителя к философам анархистам [1, с. 9]. Общественное благополучие, истинная свобода, исходящие из благополучия и свободы каждого индивида в отдельности – неизбежно следует из личной инициативы и индивидуальных стремлений каждой и каждого.

Джокер олицетворят протест, «сокращенный до нуля». Он в действительности иронизирует над каждым авторитетом, существование которого, что важно, обусловлено постоянным самоутверждением за счёт нижестоящих членов в иерархии. Все, чьё существование обеспечивалось подавлением и угнетением других, теперь мертвы. И вместе с ними мёртво все то, о чём пишет Штирнер:  мертвы истина, Бог, государство, человечество, и всё то другое, что ложно и непригодно для современности. 

На первый взгляд, такое отрицание может показаться разрушительным без ожидания благоприятного исхода. Однако мы должны пройти этот путь отчаяния. Джокер, таким образом, фигура, которая олицетворяет собой Ничто – как конец, предел всех отрицаний и чистый холст, на котором каждый человек, будучи творцом, по Штирнеру – может создавать нечто новое.

«Недостаточно играть в игру тех, кто у власти», – это то, что мы неизбежно должны вынести из «Джокера» [3]. При существовании государства мы останемся заложниками необходимого повиновения и поклонения ему.

Наблюдая за тем, как происходит становление Джокера из Артура Флека мы наблюдаем, что и общество на его фоне становится совершенно иным. Бунт порождаемый реальностью быта бедных, исключённых, социально необеспеченных и выброшенных за борт лодки благополучия. И чем быстрее перед зрителем разворачивается безумие Артура Флека, тем большие обороты набирает восстание. Поэтому такое движение – ещё не начало высвобождения, это, скорее, избавление от всего старого – тупик системы, её самоуничтожение, точка, для которой характерно стремление общества к нулевому уровню, чтобы затем освободить пространство и воздвигнуть что-то новое.

По словам Штирнера, «За всем мы находим нашу смелость, наше превосходство; за суровым приказом начальства и родителей стоит наша смелая воля или наш перехитряющий ум. И чем больше мы сознаем себя, тем более слабым нам представляется то, что казалось прежде непреодолимым. А что такое наша хитрость, наш ум, наше мужество, наше упорство? Не что иное, как дух» [1, с. 13]. Смелость, хитрость, ум, дух – то, что движет личностью сегодня. Личностью, которая отрицает прежний мир через саму себя, воздвигая себя, но не над кем-то. Этой личность и является фигура Джокера. В этом смысле Джокер – это приговор сегодняшней культуре, «это темный нигилистический образ, призванный разбудить нас» [3].

Таким образом, проект заложенный Штирнером в 1844 году, сегодня реактуализируется через привычную фигуру антигероя, но под непривычным взглядом – как на общество, так и на личность. Теперь в массовой культуре появился образ развенчания лицемерия идеологических мифов, сакральных кумиров-угнетателей, а также новый образ борьбы индивида за своё достоинство. И, несмотря на распространённое в капиталистической культуре прочтение Штирнера сквозь призму цинизма, самодовольства и безумия, штирнеровская концепция может быть понята и с совершенно противоположных позиций. Таким образом, иррационализм, волюнтаризм, антииерархичность, апология стихийности, понятие личности, понятие чистого эгоизма – сегодня могут быть по-новому интересны.

Если Штирнер своим «Единственным…» обозначил начало новой эпохи, то фильм «Джокер» в массовой культуре оказывается импульсом к изменению общественных настроений. Изменения, происходящие в обществе, неизбежно обращают и нас самих к самосознанию и переоценке прежних ценностей.

Список литературы:

[1] Штирнер М. Единственный и его собственность / Макс Штирнер. – Харьков: Основа, 1994. – 560 С.

[2] Рахманинова М. Проект Макса Штирнера в свете индивидуалистических тенденций современного российского общества: совпадение или антагонизм? [Електронний ресурс] / Мария Рахманинова // «Acta eruditorum». – 2018. – Режим доступу до ресурсу: https://akrateia.info/proekt-maksa-shtirnera-v-svete-individualisticheskikh-tendentsii-sovremennogo-rossiiskogo-obshchestva-sovpadenie-ili-antagonizm/

[3] Žižek S. ‘System deadlock’: Joker artistically diagnoses modern world’s ills [Електронний ресурс] / Slavoj Žižek – Режим доступу до ресурсу: https://myheartwillgoonandsoonandsoon.blogspot.com/2019/11/zizek-on-joker.html

[4] Гуревич И.С. Линь-цзи Лу / Линь-цзи лу. Вступ. ст., пер. с кит., коммент. и граммат. очерк И. С. Гуревич. СПб.: «Петербургское Востоковедение», 2001. — 272 С. («Памятники культуры Востока»).

  • Оформление: кадр из фильма « Джокер». 2019. США. Реж. Тодд Филлипс

861 просмотров всего, 6 просмотров сегодня