МЕЖДУ ПАНДЕМИЕЙ ГАДЖЕТОВ И ЦИФРОВОЙ ДЕМЕНЦИЕЙ

Адаптация с немецкого: Мария Рахманинова

КОНСПЕКТ ЛЕКЦИИ

Лекция посвящена нейробиологическому, педагогическому и социальному анализу диджитализации – из перспективы акратической критики монополии власти на технику. В ней последовательно рассматриваются скрытые изнанки, “побочные эффекты” магистральных процессов эпохи, известных, однако, большинству людей лишь своими поверхностями, витринами. Через призму анархистской теории Кропоткина о взаимной помощи человекоразмерное социальное и когнитивное развитие связываются в ней с потенциалом автономии и свободы личности. Либертарная педагогика, телесно вовлечённое обучение и активный опыт противопоставляются пассивному потреблению информации через экраны. Диджитализация предстает как широко используемый инструмент власти, ограничивающий личностную свободу и способность к автономному развитию. Лекция подчеркивает необходимость критического переосмысления образовательных практик и защиты телесности, когнитивной автономии и свободы мышления в условиях давления цифровой индустрии и институциональных норм. Среди главных выводов исследования: идея необходимости не столько эмансипации от техники, сколько эмансипации техники от власти – для начала на уровне осведомлённости об её скрытом кратическом потенциале, способном разрушать агентность сообществ и индивидов

Техника. Разговор о технологиях требует осторожности и точности. У меня есть компьютер и смартфон, я пользуюсь ими ежедневно и не испытываю к ним ни враждебности, ни страха. Это инструменты — мощные, эффективные, в ряде областей незаменимые. В медицине они спасают жизни, в науке ускоряют исследования, в образовании расширяют доступ к знаниям. Это действительно один из великих даров нашего времени, без которого современный мир был бы немыслим. Можно часами говорить о том, как именно цифровые технологии сделали многие процессы точнее, быстрее и гуманнее. Но именно потому, что это инструменты такой силы и повсеместности, они требуют не восхищённого молчания, а внимательного анализа.

Изнанки явлений. Любое действие имеет побочные эффекты — и это особенно хорошо известно врачам. Именно о побочном действии цифровой среды я и говорю. Не в абстрактном, а в самом буквальном, телесном смысле. Речь идёт не только о самых заметных последствиях — лишнем весе, депрессивных состояниях, нарушениях обмена веществ, — но и о том, что медленно и системно разрушает здоровье: хронической бессоннице, постоянном стрессе, повышенном артериальном давлении. Это три ключевых фактора смертности в западных обществах, и они напрямую связаны с режимами цифровой жизни. К этому добавляется и новая статистика риска: смертность на дорогах, связанная с использованием смартфонов, — не случайно сегодня на плакатах всё чаще изображён не алкоголь, а экран. Здесь уже не метафора, а прямая причинно-следственная связь, как в мрачных эпизодах Black Mirror. Сюда же относится и культура hook-up-приложений с ростом опасных инфекций. Всё это не моральная паника и не отказ от технологий, а попытка вернуть разговор в зону ответственности: язык тела, здоровья и жизни.

Эмпатия и солидарность. Человек — существо глубоко социальное. Со времён Кропоткина каждому новому поколению учёных всё очевиднее: эволюционно мы предрасположены к сотрудничеству, взаимной помощи и заботе о других, однако этот потенциал не реализуется автоматически. Каждая отдельная личность должна ему научиться. Эмпатия, социальный интеллект, способность распознавать состояние другого и откликаться на него формируются в процессе живого взаимодействия — через речь, совместные действия, телесную близость, мимику, жесты, микродинамику поведения. Именно в этих тонких, зачастую неосознаваемых обменах мы учимся видеть в другом человеке субъекта, понимать его переживания и соотносить их со своими. Если этот опыт не был получен или оказался недостаточным, сочувствию просто неоткуда взяться: оно не «загружается» извне и не возникает само по себе.

Экран не способен заменить этот процесс. Он передаёт изображения и информацию, но не воспроизводит полноценного социального опыта, в котором эмпатия формируется как навык. Это подтверждается многочисленными эмпирическими исследованиями: группы с высоким экранным временем демонстрируют более низкий уровень эмпатии, хуже развитый социальный интеллект и меньшую способность к пониманию эмоций других людей. В этом нет ничего неожиданного — такие результаты полностью соответствуют тому, что мы знаем о становлении человека как вида и о механизмах социального обучения. Тревожным является другое: в последние годы фиксируется стремительное падение эмпатии, способности к сочувствию и социальному пониманию в целом, особенно среди молодых поколений.

Последствия этого упадка уже становятся видимыми на уровне общественной практики. Показателен, например, феномен съёмки умирающих и страдающих людей — не как исключение, а как всё более распространённое поведение. В Германии сегодня всерьёз обсуждаются законопроекты, запрещающие видеосъёмку умирающих. Сам факт того, что подобный закон оказался необходим, говорит о глубинных изменениях в нашем отношении к другому человеку — и о том, какой ценой цифровая среда постепенно перестраивает моральную ткань общества.

Тревога, депрессия, исключённость. Цифровизация повседневной жизни во многом осуществляется в авторитарном режиме, почти без пространства для выбора. Логика здесь проста и жестка: Mach mit, oder bist weg — либо ты втягиваешься в мир гаджетов и цифровых платформ, либо через несколько лет оказываешься исключённым из собственных жизненных миров, лишённым возможности влиять на работу, образование, социальные связи. Речь идёт не о спокойном предложении новых удобных инструментов с правом их принять или отклонить, но о принуждении через страх исключения. Люди интегрируются в цифровую среду в состоянии паники, не успев разобраться, как и зачем пользоваться новыми технологиями, — под давлением и в условиях негласного шантажа: присоединяйся, или исчезни. 

Наиболее отчётливо последствия этого давления проявляются в сфере социальных сетей. Исследования контрольных групп пользователей Facebook выявили чёткую корреляцию между степенью зависимости от платформы и выраженностью депрессивных расстройств. Ключевым стал вопрос о причинности: склонны ли депрессивные люди сильнее «подсаживаться» на социальные сети, или же сама зависимость от Facebook приводит к депрессии? Эмпирические данные показали, что верно именно второе: сначала формируется зависимость, затем развивается депрессивное состояние, причём между интенсивностью использования и глубиной депрессии существует прямая пропорциональная связь. В одном из исследований, охватившем около 1100 человек, было показано, что участники с депрессивными симптомами и зависимостью от Facebook, лишённые доступа к платформе всего на одну неделю, уже через этот короткий срок демонстрировали значительно более высокую удовлетворённость своей социальной жизнью и общим психическим состоянием. Аналогичные результаты были получены и в исследованиях девушек, зависимых от Instagram и проводящих в нём по шесть–девять часов в день.

На этом фоне особенно тревожным выглядит рост суицидальной депрессии и уровня самоубийств среди подростков и молодых людей. В масштабном исследовании Increases in Depressive Symptoms, Suicide-Related Outcomes, and Suicide Rates Among U.S. Adolescents After 2010 and Links to Increased New Media Screen Time (Jean M. Twenge, Thomas E. Joiner и др.), основанном на двух репрезентативных национальных опросах американских подростков 8–12 классов (N = 506 820) и национальной статистике самоубийств среди подростков 13–18 лет, показано, что в период с 2010 по 2015 год депрессивные симптомы, случаи суицидального поведения и уровень самоубийств резко возросли — особенно среди девочек. Среди юношей рост составил около 30 %, тогда как среди девушек — порядка 100 %. Авторы связывают этот скачок с тем, что начиная с 2010 года поколение iGen стало проводить значительно больше времени за экранами новых медиа и существенно меньше — в неэкранных видах активности. При этом, что особенно важно, традиционные экономические факторы — безработица, колебания фондовых индексов — не показали статистически значимой связи с ростом депрессии и самоубийств при сопоставлении по годам.

Дополнительную тревогу вызывает и рост готовности к самоубийству. В контрольных группах молодых людей с зависимостью от социальных сетей фиксировалась практика заранее приобретать средства, предназначенные для возможного суицида. При этом углублённые исследования показали, что решающим фактором здесь оказываются не бедность и не уровень образования, как предполагалось ранее, а именно объём экранного времени. Простейшие графические сопоставления данных делают этот вывод поразительно наглядным: чем больше экранного времени, тем выше риск депрессии и суицидальных тенденций.

Зависимость. Долгое время считалось, что о зависимости можно говорить всерьёз лишь тогда, когда в дело вовлечены химические вещества. Однако современные нейробиологические исследования убедительно опровергают это представление. Работы, основанные на сравнении процессов в мозге людей с наркотической зависимостью и пользователей, зависимых от компьютерных игр и цифровых приложений, показывают: в мозге существует универсальная нейронная структура, отвечающая за формирование зависимости, и она активируется вне зависимости от её «объекта». Химическое вещество или цифровой стимул — принципиальной разницы для этого механизма нет. Активация этой системы напрямую затрагивает ключевые аспекты нашей психической жизни: мотивацию, переживание радости, чувство любопытства и способность к обучению. Именно поэтому зависимость разрушает не только поведение, но и саму структуру отношения к миру. Показательно, что сегодня фиксируются случаи зависимости даже от социальных сетей, включая Facebook. Хотя степень активации «центра зависимости» в таких случаях ниже, чем, например, при кокаиновой зависимости, задействуется тот же самый нейроанатомический контур. На нейровизуализации это различие видно количественно, но не качественно: справа — кокаин, слева — Facebook, а схема активации одна и та же. Таким образом, нейроанатомия зависимости оказывается универсальной, а различия между её формами — вопросом интенсивности, а не принципа. 

Зрение. Одним из наиболее наглядных и тревожных последствий цифровой среды является рост близорукости. Когда взгляд постоянно зафиксирован на одной близкой точке — экране смартфона или планшета, — глазные мышцы постепенно ослабевают из-за отсутствия работы с дальними и периферическими объектами. Для детского и подросткового глаза это особенно опасно. Исследования показывают, что глаза продолжают расти и развиваться до тех пор, пока не формируется способность быстро и гибко наводить резкость на разные расстояния; в норме этот процесс завершается примерно к 25 годам. Однако если в период развития зрительная система тренируется преимущественно на одном и том же близком фокусе, она может так и не освоить полноценный диапазон зрительных перспектив. В результате единственной «натренированной» перспективой остаётся точка перед глазами, тогда как всё остальное остаётся на периферии и не включается в процесс обучения зрения.

Сегодня дети и подростки проводят со смартфонами по четыре–пять часов в день — и это имеет решающее значение. Такие режимы нагрузки напрямую отражаются на состоянии детских глаз, тогда как у взрослых последствия, как правило, менее выражены. Уже сейчас среди людей младше двадцати лет распространённость близорукости достигает около 30 %, что фактически позволяет говорить о пандемии, тем более что миопия является одной из значимых причин будущей утраты зрения. В этом контексте вопрос «что делать?» перестаёт быть риторическим.

В этом отношении показателен пример Южной Кореи, где государство официально признало проблему: около 30 % населения классифицируются как зависимые от смартфонов, и у 95 % из них диагностирована близорукость. В ответ были введены нормативные меры: для лиц младше двадцати лет на смартфоны в обязательном порядке устанавливается программное обеспечение, ограничивающее время использования устройства, в том числе в ночные часы, а также блокирующее отдельные приложения. После двадцати лет ограничения снимаются, но не раньше — предполагается, что к этому моменту зрительная система уже завершила основные этапы развития. Логика этих мер проста: пока орган находится в стадии формирования, определённые воздействия оказываются не нейтральными, а разрушительными. Примечательно, что страна, являющаяся одним из мировых лидеров в производстве цифровых технологий, одновременно стремится защитить следующее поколение от их неконтролируемого воздействия — и делает это, очевидно, не без понимания масштабов проблемы.

Расстройство сна – одно из ключевых, но часто недооцениваемых последствий постоянного взаимодействия со смартфонами. Экран телефона излучает свет в голубом спектре, который эволюционно связан для человеческого мозга с дневным временем. Воздействие этого спектра подавляет выработку мелатонина — гормона, отвечающего за засыпание и регуляцию циркадных ритмов. Напротив, тёплый свет, ассоциируемый человеческим зрением с огнём очага, с вечерним временем и завершением активности, стимулирует синтез мелатонина и подготавливает организм ко сну. Именно поэтому в смартфонах появился «ночной режим» с тёплой подсветкой: он основан не на дизайнерском решении, а на фундаментальных данных хронобиологии, за открытие которых несколько лет назад была присуждена Нобелевская премия.^[1]Речь идёт о Джеффри Холле (Jeffrey C. Hall), Майкле Росбаше (Michael Rosbash) и Майкле Янгe (Michael W. Young) — лауреатах … Continue reading.

Учёные описали, как на молекулярном уровне работает циркадный ритм, включая циклическую выработку определённых белков, регулирующих сон, бодрствование, температуру тела и гормональную активность. Эти ритмы синхронизируются со световым циклом «день-ночь».

Как это связано с телефоном и бессонницей:

Позднее исследования других учёных (например, Чарльза Цайслера, Harvard Medical School) показали, что голубой свет подавляет выработку мелатонина — гормона сна. Это подтверждает, что искусственное освещение с высокой долей синего спектра (включая экраны смартфонов) нарушает циркадные ритмы, вызывая бессонницу.

Однако на практике этот механизм редко спасает ситуацию, особенно в случае с детьми и подростками. Длительное пребывание в телефоне — даже при включённом ночном режиме — часто приводит к систематическим нарушениям сна. В результате школьники приходят на занятия измотанными, хронически невыспавшимися, постепенно накапливая дефицит сна. Это имеет далеко идущие последствия, поскольку сон выполняет одну из ключевых эволюционных функций: именно во сне происходит консолидация памяти, «встраивание» выученного за день в долговременное хранение. При нарушениях сна этот процесс разрушается: память ухудшается, а усвоенный материал — даже если он был формально выучен — не закрепляется и исчезает. В образовательной перспективе это приводит к по-настоящему катастрофическим результатам, что уже заметно по уровню подготовки старшеклассников и студентов, у которых сегодня резко снизилась средняя успеваемость практически по всем предметам.

Синапсы. Связи в мозге не даны нам раз и навсегда — они возникают только тогда, когда мозг действительно включён в жизнь. Когда мы не просто получаем информацию, а проживаем происходящее: думаем, чувствуем, испытываем телесные реакции, сомневаемся, радуемся, пугаемся. Именно в этом плотном опыте, а не в пассивном потреблении, между нервными клетками формируются связи. Современная нейронаука лишь подтверждает то, что на интуитивном уровне было известно давно: без усилия, без участия субъекта мышление не «записывается». Синапсы требуют энергии, времени и повторения, как требуют тренировки мышцы или выносливость сердца. То, что мы называем нейропластичностью, по сути и есть обучение — не загрузка данных, а медленное встраивание мира в ткань мозга. Мозг — не хранилище и не носитель информации, а живой орган, который меняется всякий раз, когда мы по-настоящему сталкиваемся с реальностью.

Образование и познание

Исследование №1

Одним из наиболее убедительных аргументов в разговоре о цифровой среде и детстве являются данные исследований, посвящённых образованию и когнитивному развитию. В одном из них была прослежена группа из примерно 2500 детей в возрасте двух, трёх и пяти лет: фиксировалось, сколько времени они проводят перед экранами и какой уровень развития демонстрируют. Исследование длилось 24 месяца и позволило выявить чёткую причинно-следственную связь. Экранное время в два года статистически значимо влияло на уровень развития в три года, а экранное время в три — на когнитивные показатели в пять лет. Иначе говоря, было установлено, что увеличение экранного времени напрямую ухудшает когнитивные возможности ребёнка.

Частично этот эффект связан с уже описанной проблемой фиксированной точки экрана перед глазами, однако в данном случае речь идёт не только о зрении, но о работе мозга в целом и его способности ориентироваться в пространстве — способности, критически важной для познания. Для нормального когнитивного развития мозгу необходимо постоянно менять визуальный фокус: различать расстояния, отслеживать приближение и удаление объектов, воспринимать пространственные композиции, синхронизировать движение тела с окружающей средой. Эти процессы лежат в основе формирования мышления, памяти и способности к абстракции. Ребёнок, лишённый такого опыта, оказывается «отключённым» от пространства: его мозг не получает достаточного материала для развития и не учится встраиваться в мир. В самые простые моменты экранного времени — когда перед глазами остаётся одна неподвижная точка — ум фактически не обучается.

Иллюстрацией к этим выводам служат наглядные результаты тестирования пятилетних детей: у тех, кто почти не смотрел телевизор и не пользовался планшетами, показатели развития существенно выше, чем у сверстников с регулярным экранным временем. Разница между этими группами фиксируется не на уровне вкусов или поведения, а на уровне базовых когнитивных функций, что делает проблему не педагогической, а антропологической по своему масштабу.

Исследование № 2

В дополнение к влиянию экранного времени на когнитивное развитие детей, другие исследования показывают, что этот эффект проявляется в сочетании с привычками сна и физической активности. Второе исследование посвящено взаимодействию трёх факторов — сна, спорта и экранного времени — и их влиянию на умственные способности. При этом сон и регулярные физические нагрузки оказываются положительно коррелированными с интенсивным когнитивным развитием: чем больше качественного сна и активности, тем лучше работают память, внимание и способность к обучению. В то же время экранное время демонстрирует обратную динамику: увеличение времени за гаджетами прямо связано с ухудшением умственных способностей. Эти данные наглядно показывают, что массовое внедрение цифровых устройств в детские сады и школы может стать прямым путём к снижению когнитивного потенциала целого поколения.

Исследование № 3

Третье исследование, известное под названием Brain Drain: The Mere Presence of One’s Own Smartphone Reduces Available Cognitive Capacity, рассматривает ещё один аспект влияния гаджетов на мозг — «утечку мозгов». Авторы проверяли гипотезу о том, что одно лишь присутствие смартфона способно расходовать ограниченные когнитивные ресурсы, снижая способность к запоминанию и усвоению нового. Даже если человек умеет концентрироваться и сознательно удерживает внимание, избегая отвлечения на телефон, само наличие устройства рядом уменьшает доступные умственные ресурсы. Эффект особенно выражен у тех, кто наиболее зависим от своего смартфона. Исследование подчёркивает, что постоянная доступность информации, развлечений и социальных контактов через гаджет превращает устройство в когнитивную «тяготу»: оно рядом, и мозг вынужден держать его «под контролем», что снижает эффективность выполнения любых других задач. Практические последствия этого явления очевидны: оно влияет на способность принимать решения, учиться и сохранять внимание, а также может оказывать долгосрочное воздействие на благополучие и умственное развитие пользователей.

Аннотация статьи:

“Наши смартфоны обеспечивают и поощряют постоянную связь с информацией, развлечениями и друг с другом. Они располагают мир рядом с нами и редко покидают нас. Хотя эти устройства обладают огромным потенциалом для улучшения благополучия, их постоянное присутствие может сопровождаться когнитивными издержками. В этом исследовании мы проверяем гипотезу «утечки мозгов», которая утверждает, что одно лишь присутствие смартфона может потреблять ограниченные когнитивные ресурсы, оставляя меньше ресурсов для других задач и ухудшая когнитивную производительность. Результаты двух экспериментов показывают, что даже когда людям удается поддерживать свое внимание в течение длительного времени — например, когда они сопротивляются искушению посмотреть в свой телефон — одно лишь присутствие этих устройств снижает доступные когнитивные способности. Более того, эти когнитивные издержки наиболее высоки для тех, кто наиболее зависим от смартфона. В заключение мы обсуждаем практические последствия этой утечки мозгов, вызванной смартфонами, для принятия решений и благополучия потребителей”.

Исследование №4

В Европе и Америке было проведено несколько экспериментов, связанных с запретом гаджетов в школах. Были замерены показатели итоговых экзаменов в конце учебного года — в начале эксперимента и в конце, через 2-3 года (в среднем в эксперименте участвовали более 130 000 школьников). Как изменились оценки? На графике эта динамика обозначена от условного «нуля» (в начале эксперимента) до показателей в последующие годы. Абсолютно во всех случаях показатели стремительно росли с каждым годом — у одних и тех же учеников! Чем дольше действовал запрет на гаджеты, тем выше результаты показывали одни и те же ученики.

Исследование №5

Ещё одним убедительным доказательством негативного влияния смартфонов на когнитивное развитие школьников служит эксперимент, проведённый в 2010-х годах, когда смартфоны ещё не были повсеместны. В исследовании участвовали лучшие ученики: сначала выясняли, есть ли у них смартфоны. Обычно гаджетов у них не было. Затем, в рамках эксперимента, учащимся дарили смартфон и спрашивали: «Как ты думаешь, как этот гаджет повлияет на твои успехи?» Все без исключения отвечали оптимистично: «Определённо хорошо! Теперь я смогу быстрее искать информацию и учиться эффективнее». Однако через год эти же ученики проходили контрольное тестирование, и результаты оказались заметно хуже, чем у тех, кто продолжал обходиться без смартфона. Иными словами, наличие гаджета — именно в школьном возрасте — напрямую связано с ухудшением учебных показателей. Эмпирические данные подтверждают это на огромной выборке: суммарно исследование охватило более 300 000 школьников, что делает вывод о негативном влиянии цифровых устройств на когнитивное развитие и учебные достижения чрезвычайно убедительным.

Исследование №6

Исследование, проведённое с целью определить, на кого именно смартфоны влияют сильнее всего, показало интересные и во многом тревожные результаты. Учёные разделили школьников на три группы: «самых сильных», «средних» и «самых слабых» учеников. Выяснилось, что наиболее деструктивное воздействие гаджетов испытывают именно «средние» ученики, за ними следуют слабые, а сильные демонстрируют почти полную устойчивость. Умные школьники часто находят способы эффективно использовать гаджет, обходя его негативное влияние. Однако для слабых учеников смартфон становится настоящей ловушкой: они «попадают в петли алгоритмов», не могут справиться с их потоками информации и в итоге оказываются в когнитивном и эмоциональном «пике» — тормозятся и демотивируются.

Почему это происходит и почему гаджеты особенно опасны для детей? Ключевой тезис исследований заключается в том, что мозг развивается через тело и взаимодействие с окружающей средой. Эволюционно он «подгружается» через телесное присутствие и активное участие в мире. Если ребёнок использует только глаза — сосредоточенные на одной точке экрана — и один палец, скроллящий контент, мозг не получает нужных сенсомоторных стимулов. Независимо от того, что изображено на экране, когнитивные возможности ребёнка не развиваются. Для раннего возраста обучение через экран технически невозможно: тело и ум ещё находятся в процессе формирования, и только через полноценное участие в мире ребёнок осваивает когнитивные, эмоциональные и социальные навыки. До того момента, когда возможна учеба с помощью экранов, любые попытки «обучения через гаджет» оказываются неэффективными и даже вредными.

Рынок, разумеется, не учитывает эти ограничения. Для производителей гаджетов важны только прибыль и вовлечение пользователя. Особенно легко «побудить» усталых родителей использовать устройства, чтобы ребёнок был занят, а взрослый получил передышку. Эксперимент психологов наглядно это продемонстрировал: около 50 мам с пятилетними детьми пригласили на обед в McDonald’s и наблюдали за их поведением. На протяжении всего времени обеда большинство мам почти не взаимодействовали с детьми, полностью погрузившись в гаджеты. Для ребёнка совместное принятие пищи с взрослым — это не только психологическое чувство безопасности, поддержки и заботы, но и когнитивное обучение: он осваивает динамику питания, мимику, коммуникацию через жесты и голосовые реплики. Без этих взаимодействий ребёнок оказывается «брошенным» и лишён возможности учиться важнейшим навыкам.

Интересный нюанс: единственный момент, когда большинство мам подняли глаза на ребёнка, был связан с подачей халвы. Сладкое в данном случае оказалось сильным стимулом — источник окситоцина и элемент, конкурирующий с социальными сетями. Этот факт подчёркивает, насколько мощно цифровое воздействие на внимание родителей и, косвенно, на развитие ребёнка. Он заставляет задуматься о том, что современная цифровая среда, по сути, вытесняет живое, телесное и эмоциональное взаимодействие, необходимое для полноценного развития детей.

Гаджеты и классовый разрыв. Разница в стартовых возможностях детей проявляется очень рано — уже к шести годам, в самом начале школьного пути. Исследования показывают, что дети академических работников к этому возрасту слышат вокруг себя в сумме 30–40 тысяч слов, тогда как дети рабочих — около 8 тысяч. Естественно, словарный запас первых оказывается несравненно большим. Именно это одно из ключевых различий, определяющих стартовые возможности ребёнка в обучении. Школа могла бы сгладить эти различия, но на практике её возможности ограничены. Сегодня многие утверждают, что диджитализация школы могла бы компенсировать разрыв. Однако реальность оказывается противоположной: предоставление гаджетов детям с изначально худшим стартом лишь усугубляет ситуацию. Гаджеты, как уже показано, вредят всем школьникам, но особенно тем, чей мозг и тело всё ещё находятся в процессе формирования. Для «слабых» учеников они становятся особенно разрушительными, снижая и без того ограниченные шансы на успешное обучение.

Долгосрочные исследования подтверждают: цифровые устройства мешают образованию и практически ничего ему не дают взамен. Даже на первый взгляд неожиданные аспекты обучения оказываются уязвимыми. Так, одно американское исследование длиной в два года сравнивало эффективность записи лекций от руки и на клавиатуре. Результаты оказались поражающими: те, кто записывал материал вручную, показали на контрольном тесте содержание лекции в пять раз лучше, чем учащиеся, использовавшие клавиатуру. Иными словами, «писать на слух» обеспечивало глубокое усвоение информации, тогда как набор текста на компьютере почти не давал знаний. Эти данные публиковались в профессиональных журналах, включая ресурсы Силиконовой Долины.

Ещё один показатель недостатков цифрового обучения — исследование 2017 года с шестнадцатилетними участниками. Им предлагался онлайн-курс в современном формате: без записи от руки, без набора текста, с минимальными практическими заданиями и итоговым тестом. При наблюдении за экраном участников выяснилось, что большинство фактически не занимались курсом: кто-то сидел в чатах, кто-то делал покупки, кто-то смотрел видео. В условиях диджитализации школьники тратят около трети учебного времени на посторонние занятия. Несложно представить, к каким результатам это приводит: ключевые системы памяти и мышления, которые формируются через активное участие и телесное вовлечение, практически не задействованы. Без этого полноценное обучение становится невозможным.

Подводя итог, можно сказать: позиционирование диджитализации школ как «лекарства от глупости» выглядит иллюзорным. На деле эффект этого «лекарства» равен нулю, тогда как побочных эффектов — множество. И всё это происходит на фоне безразличного общества, которое продолжает платить налоги, финансируя разрушение будущего собственного поколения. ^[2]исследование Mueller & Oppenheimer (2014) — «The pen is mightier than the keyboard» — показало, что студенты, печатающие лекции на … Continue reading

Вывод: студенты, записывающие лекции от руки, демонстрировали лучшие результаты не по фактам, а по пониманию и анализу материала, в отличие от тех, кто печатал, часто дословно транскрибируя лекцию.

В научно-популярной статье Scientific American под заголовком “Why Writing by Hand Is Better for Memory and Learning” подчеркивается: при ручной записи мозг активнее обрабатывает информацию и задействует больше сенсомоторных связей, чем при наборе текста.

Современный обзор (мета-анализ) подтвердил: у групп студентов, которые писали конспекты вручную, показатели успеваемости и понимания материала были выше, несмотря на меньший объём записей. Това подтверждается через исследования Learning and the Brain и блог Learning Scientists.

Результаты мета-анализа представлены в специализированных изданиях по образовательной психологии и педагогике (включая Educational Psychology Review) и получили широкую огласку на медиаресурсах образования Силиконовой долины и научно-популярной прессе learningscientists.org

The impact of computer usage on academic performance: Evidence from a randomized trial at the United States Military Academy.

Самое крупное и системное исследование, посвящённое влиянию диджитализации на образование, относится к 2015 году и проводилось в рамках программы PISA. Оно охватывало результаты учащихся из 50 стран — от Финляндии и Новой Зеландии до Австралии и Германии — по математике за десять лет, с учётом уровня диджитализации образовательной среды. Вывод оказался крайне показательным: в школах с наибольшим внедрением цифровых технологий результаты учащихся за десятилетие снижались, тогда как в школах с минимальной диджитализацией падения не наблюдалось. Доклад Students, Computers and Learning: Making the Connection объёмом 200 страниц подробно фиксирует эти закономерности. Главный вывод исследования прост и одновременно тревожен: без специальных навыков, которых у большинства учеников нет, диджитализация приносит только вред, так как пассивное использование гаджетов блокирует имеющиеся образовательные ресурсы учащихся.

Причины этого эффекта многогранны. Одна из них связана с особенностями работы мозга: когда информация упорядочена гиперссылками, сопровождается видео и встроенными подсказками, учащийся не напрягает мозг. Между тем знания формируются не автоматически, как на жёстком диске, а через усилие, как мышцы — мозг фиксирует новое только при активном когнитивном напряжении. Если это напряжение полностью исчезает из учебного процесса, ничто не усваивается и не остаётся в памяти. Напротив, чем больше мы задействуем мозг при обучении, тем активнее строятся новые нейронные связи. Этот принцип можно сформулировать как «используй или потеряешь» (use it or lose it). Более того, чем больше мы учимся, тем легче усваиваем новое: шестой язык осваивается быстрее, чем второй, третий — быстрее первого. С каждым новым знанием мозг качественно улучшается: растёт число нейронных связей, улучшается когнитивная гибкость, повышается общая умственная производительность. Даже при возрастных заболеваниях, таких как Альцгеймер, регулярная тренировка мозга может замедлить или предотвратить деменцию.

Цифровая деменция. С другой стороны, если знания ограничены, обучение даётся всё труднее, а вероятность успешно пройти следующие этапы познания падает. В этой связи современное человечество сталкивается с новой проблемой — цифровой деменцией. Это преждевременное снижение когнитивных способностей, возникающее из-за передачи множества функций машинам и аутсорсинга памяти и мышления гаджетам. 

У ребёнка, постоянно погружённого в цифровую среду, может вообще не сформироваться стадия когнитивной полноценности взрослого человека. В Силиконовой Долине эту проблему понимают и давно её учитывают: подростки и молодые взрослые там продолжают писать от руки, читать бумажные книги, работать с источниками, требующими усилий корректоров и редакторов, где нет гиперссылок и встроенных подсказок. Эти практики развивают внимание, память и способность к глубокому усвоению знаний. Однако массовая аудитория потребителей цифровых продуктов продолжает получать нарративы о прогрессе и устаревании таких «трудоёмких» методов. И большинство действительно им верит, что делает этот феномен особенно опасным. Долгосрочные исследования подтверждают: последствия цифровой деменции для качества жизни, когнитивного развития и даже уровня смертности сопоставимы с эффектами других системных социальных факторов, аналогичных тем, которые мы наблюдали в исследованиях влияния привычек и образа жизни на здоровье населения.

Выводы и задачи:

Техника и её интеграция в повседневность проблематичны не с необходимостью, но лишь при некоторых способах организации политической, экономической и культурной жизни. Там, где действуют системы власти, они и определяют сценарии и протоколы этой интеграции, не оставляя пространства для этого обществу, а также не давая ему понять, что именно с ним происходит в процессе диджитализации, организованной кратически и авторитарно. Здоровому обществу необходимо сделать так, чтобы диджитализация шла на пользу ему, а не группе миллионеров-монополистов и политиков. Как мы будет этого добиваться — большой вопрос. Но повышение осведомлённости относительно изнанок магистральных процессов эпохи – важнейший шаг на этом пути. Приведённый в данной статье анализ ключевых структурных проблем призван содействовать решению этой задачи.

▬ Книги профессора Шпитцера ▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

• Die Smartphone-Epidemie: Gefahren für Gesundheit, Bildung und Gesellschaft  ► https://amzn.to/2OuwtxF 
• Digitale Demenz: Wie wir uns und unsere Kinder um den Verstand bringen ► https://amzn.to/344bsk3
• Cyberkrank!: Wie das digitalisierte Leben unsere Gesundheit ruiniert ► https://amzn.to/2OscP5w

Оригинал лекции:

В оформлении использованы кадры из сериала Black Mirror, ep. «Fifteen Million Merits»

 299 total views,  8 views today