Отказники, евреи, ученые, космополиты: проблема социальной базы независимого мирного движения в СССР 1980-х годов

Отказники, евреи, ученые, космополиты: проблема социальной базы независимого мирного движения в СССР 1980-х годов

Авторы:

Отказники, евреи, ученые, космополиты: проблема социальной базы независимого мирного движения в СССР 1980-х годов

Share/репост

Если опираться на такой источник, как «Вести из СССР», то самой активной диссидентской организацией 1980-х гг. –настойчиво преследуемой властями и хорошо известной за рубежом – оказывается Группа за установление доверия между СССР и США (Группа Доверия, позднее – «…между Востоком и Западом»). О создании Группы было объявлено 4 июня 1982 г. в Москве на квартире художника Сергея Батоврина во время пресс-конференции. Батоврин зачитал декларацию Группы, которая была отослана на имя Л.И. Брежнева и Р. Рейгана, а также в ТАСС, в газету «Правда» и в Советский комитет защиты мира (СКЗМ) под названием «Обращение к правительствам и общественности СССР и США». 

В этом «Обращении», которое стало программным документом Группы, ее учредители писали, что для предотвращения ядерной войны необходимо доверие между СССР и США, установление которого – дело не политиков, а широкой общественности. Выступая за ограничение вооружений, авторы документа также предлагали в качестве первого шага собрать предложения советской и американской общественности по вопросу о том, как можно установить это доверие и создать смешанные международные общественные группы для анализа таких предложений 1.

Авторами «Обращения» были 11 человек: художник Сергей Батоврин, инженеры Мария и Владимир Флейшгаккеры, врач Игорь Собков, учитель математики Сергей Розеноер, физики Геннадий Крочик, Виктор Блок и Юрий Хронопуло, зубной техник Михаил Островский и его жена Людмила, математик Борис Калюжный. К «Обращению» очень скоро присоединили свои подписи врач Владимир Бродский, географы Юрий и Ольга Медведковы, математик Марк Рейтман, Владимир Розин, филолог Олег Радзинский, экономист Лев Дудкин, физик Валерий Годяк с женой и многие другие. Подписание документа продолжалось несколько месяцев. 

Группа Доверия стала первой организацией в СССР, представлявшей собой неофициальное, низовое мирное движение, которое в то время только зарождалось в Восточной Европе 2. Первоначальная повестка дня Группы была чисто антиядерной и ограничивалась идеями развития широкомасштабной народной дипломатии между странами враждующих блоков. Организаторы Группы считали, что борьба за мир должна перестать быть монополией политиков и должны стать«каждодневным занятием тысяч и тысяч людей». По их мнению,«антиядерные протесты должны сопровождаться также широкими массовыми позитивными действиями, направленными на очеловечивание отношений», на установление широких гражданских связей,сотрудничество и свободный обмен информацией и людьми, дискуссии и диалог 3. 

Зарубежные корреспонденты и представители западных пацифистских организаций с большим интересом отнеслись к инициативам советских людей, выступающих за мир, они выразили им свое одобрение и поддержку и приняли активное участие в их защите от преследований, которые начались сразу после создания Группы. Так как обвинять участников Группы в борьбе за мир было бы нелепо, КГБ фабриковало против них дела о хулиганстве и антисоветской агитации и пропаганде.

Тем не менее, Группа регулярно проводила обсуждения и дискуссии, собирала предложения по установлению доверия, писала письма и обращения к общественности и государственным деятелям, распространяла свои воззвания, готовила мирные акции, проводила научные семинары. За несколько лет своего существования Группа Доверия превратилась в настоящую пацифистскую организацию, говорящую на современном политическом языке, имеющую опыт общественно-политической борьбы, достойную репутацию и обширные связи за рубежом. В связи с преследованиями очень скоро независимым мирным активистам пришлось заняться правозащитной деятельностью, а после Чернобыльской аварии в ее повестке дня появилась и экологическая тематика.

Участники Группы Доверия объявляли главной причиной возникновения низового мирного движения в СССР озабоченность ядерным вопросом 4. Однако внешние наблюдатели неоднократно ставили под сомнение искренность их миротворчества. Главными причинами сомнений был социальный состав Группы, а также то, что подавляющее большинство ее основателей очень скоро оказалось в эмиграции. 

Действительно, социальный состав низового мирного движения был удивительно пестрым. Главные участники представляли следующие социальные, культурные и профессиональные группы:  

– ученые (физики, математики и другие), среди которыхбыло очень много отказников;  

– отказники, среди которых было много ученых и евреев, а чуть позже появились и религиозные диссиденты, в основном пятидесятники;  

– хиппи, художники и другие представители культурного андеграунда (среди них также было немало отказников или просто желающих уехать). 

Помимо того, к низовому мирному движению были причастны различные маргинализованные советским обществом люди, например, активисты движения за права инвалидов, отдельные диссиденты, в том числе и религиозные, парапсихологи, представители нарождавшегося в СССР движения New Age.

Попытки «разоблачения» истинных целей движения предпринимались уже современниками событий и даже самими участниками движения. Например, О. Радзинский, осужденный из-за причастности к группе по статье 58 (10), в 1984 г., находясь в заключении, написал открытое письмо ее членам, отметив, что «целью большинства участников группы был отъезд», а не борьба за мир. К письму Радзинский приложил копию своего официального заявления о выходе из группы. В нем он указывал, что первоначально группа возникла как действительно миротворческая, но со временем ее лидерами стали люди, не имеющие никакого отношения к борьбе за мир 5.

Другое разоблачительное свидетельство о мотивах организации Группы Доверия принадлежит Александру Шатравке – «побегушнику», человеку фантастической судьбы, описанной в его интереснейшей автобиографии «Побег из рая» 6. Шатравка считает себя одним из основателей Группы Доверия, и утверждает, будто настоящей и единственной целью этого проекта был выезд из СССР. На одном из интернет-сайтов, где были размещены ностальгические воспоминания Батоврина, в которых о Группе Доверия говорилось как об истоке пацифистского движения в СССР, Шатравка написал: «Сережа, зачем так трагично?! Вся затея с группой Доверия нами была затеяна, чтоб безболезненно (посадки) вырваться из СССР» 7. При этом в личном сообщении автору настоящей статьи Шатравка не отрицал, что, вернувшись из заключения, он с удивлением обнаружил, что «Доверие»действительно борется за мир. 

Некоторые советские диссиденты также не понимали целей, провозглашенных группой. П. Подрабинек однажды попал на заседание группы и был поражен: 

«Человек пятнадцать слушали моложавую “зеленую” даму из ФРГ. Она говорила по-английски. Юрий Владимирович [Медведков] переводил.

Она рассказывала о набирающем силу движении “зеленых” в своей стране. Они за мир на Земле, дружбу всех людей доброй воли, оздоровление среды обитания. У них нет уставов и программ, они поддерживают любое хорошее начинание, терпимы ко всем верованиям, политическим взглядам, обычаям. Стараются больше понять и меньше осуждать, поэтому к ним охотно идут, их поддерживают очень разные люди, ищут защиту, например, гомосексуалисты. Слушая это попурри из розовых слюней, я разглядывал аудиторию. Ни тени улыбки, внимательные, сочувствующие лица. Ну, зеленая в обычном смысле слова молодежь, куда ни шло, но здесь был и взрослый народ. Задавали ей вопросы об отношении “зеленых” к тому, другому. Она поясняла, что права человека нужно уважать, природу беречь, животных любить. Я не выдержал» 8.

Далее Подрабинек поясняет, что именно вызвало его протест:

«Когда “зеленая” ушла, группа приступила к следующему пункту повестки дня. Был зачитан десяток предложений, обращенных <ко> всем народам и правительствам – от изъятия из продажи детских пистолетов до открытия всех государственных границ. Меня поражало богатство идей при полном отсутствии мер их осуществления. Увлекательная игра захватила самых робких, фантастический кустарник желаний разрастался новыми побегами, горели глаза, пылали щеки. Я тоже порой предаюсь несуразным мечтаниям. Хорошо бы, к примеру, два раза подряд выиграть в шахматы у Карпова, посмотреть на его рожу, или поселиться с добрыми друзьями в одном доме. Но ведь это так, мимолетные видения, а здесь полтора десятка маниловых обсуждают не менее безнадежные проекты» 9.

По словам Подрабинека, ему все стало ясно, когда он узнал, что Медведков – отказник.

Характерен и рассказ Ирины Кривовой о посещении квартиры Андрея Сахарова:

«Жестоким разочарованием стал визит нашей группы к Андрею Сахарову. Одним из наших тезисов был призыв к отказу от развития атомной энергетики в том виде, в каком это делалось в СССР. Мы хотели, чтобы Сахаров, недавно вернувшийся в Москву, высказал свою точку зрения. В коридоре нас встретила Елена Боннэр и заявила, что наша группа на 75% состоит из евреев-отказников и что им с нами не по пути. Они никуда выезжать не собираются. Сам Сахаров вышел буквально на минуту, сказал, что он за развитие атомной энергетики и нас не поддерживает» 10.

Еще одна попытка публичного разоблачения Группы принадлежит отцу Николая Храмова, Е.Л. Храмову (1932–2001), литератору, члену Союза писателей. 17 апреля 1986 г. русская служба Агентства печати«Новости» (АПИ) распространила «Открытое письмо Евгения Храмова в АПН» с просьбой довести это письмо до сведения зарубежной общественности. В письме говорилось, что его сын попал под влияние супругов Медведковых, которые называют себя борцами за мир, а на самом деле – они представители группы, целиком состоящей из отказников. По словам Е.Л. Храмова, в мае 1985 г. в личном разговоре с ним активист Группы В. Бродский признался, что,

«не получая разрешения на выезд из СССР, он и его приятель Батоврин решил и создать группу с внешне благородной целью, привлечь к деятельности группы внимание зарубежной печати, вызвать “побольше шуму” и, таким образом, “надоев властям”, быть выдворенными из Советского союза» 11. Писатель считал, что его сын Николай, русский по национальности, не отказник, студент авторитетного университета, был нужен этим людям «для внесения новой краски в однообразный портрет группы бездельников» 12.

Указание на национальность сына в данном высказывании имеет очевидный антисемитский оттенок. С антисемитизмом участникам Группы приходилось сталкиваться неоднократно и в более открытых формах. Например, 11 июня 1982 г. Владимир Флейшгаккер, 28-летний инженер, был вызван в прокуратуру, где его пугали арестом и вручили письменное предупреждение по поводу его деятельности. В беседе принимал участие сотрудник МУРа Алферов, который «допускал множество антисемитских высказываний. Например, он заявил, что страна будет бороться за мир без флейшгаккеров, подразумевая под словом флейшгаккеры слово евреи» 13.

В 1987 г. вопрос об истинных мотивах участников Группы Доверия был поставлен даже на международном уровне в специальном письме американской пацифистски и правозащитницы Кэти Фицпатрик, которая адресовала его самим участникам Группы и суммировала в нем все слухи, ходившие о Группе Доверия. Письмо распространялось среди пацифистских организаций западных стран. Суть обвинений, источник которых Фицпатрик не назвала, сводилась к тому, что «члены Группы используют мирное движение в корыстных целях, главным образом для того, чтобы облегчить себе выезд на Запад». В письме приведен список «известных активистов с любопытными характеристиками: кто подавал на выезд – кто нет, кто еврей – а у кого, говорят, дедушка еврей, а кто предпринимает неудачные попытки жениться на иностранках» 14. В ответе на это письмо член Группы Доверия А. Мясников объяснил высокий процент эмигрантов среди активистов Группы тем, что ее членов активно преследуют власти.

В статье, опубликованной в «Стране и мире» в 1986 г., член Группы Доверия Марк Рейтман 15 перечислил некоторые из тех обвинений,с которыми чаще всего им приходилось сталкиваться, и сам попытался на них ответить 16. Рейтман, еврей, отказник и ученый, был постоянным споуксменом Группы по самым важным вопросам ее деятельности, поэтому его свидетельства особенно важны. Согласно Рейтману, о Группе Доверия ходили слухи, будто:

1) «Это всё затея ЦРУ, направленная на то, чтобы скомпрометировать главный оплот мира – советское государство»;

2) «Это всё затея КГБ, цель которой показать миру, что и в СССР возможна независимая общественная деятельность»;

3) «Это всё евреи мутят воду»; 

4) «Они просто хотят таким способом уехать из страны, потому что иначе из СССР не выпускают. Стоило им оказаться за границей, как они сразу умолкали. Теперь ни в какую мирную деятельность их трактором не затащишь»; 

5) «Это блаженные, идеалисты, толстовцы, не от мира сего»;

6) «Вы призываете доверять советскому правительству, но ваша деятельность сеет лишь недоверие к нему – вот почему она фальшива. О нет, не надо путать доверие с доверчивостью» 17.

Рейтман подробно рассматривает самое распространенное обвинение в том, что большинство членов Группы Доверия – евреи-отказники, главная их цель – выехать из СССР, и за границей они ненамерены продолжать свою пацифистскую деятельность. Действительно, пишет он, среди одиннадцати человек, подписавших первое обращение к правительствам СССР и США в июне 1982 г., было пятеро евреев. Он признает, что немало евреев было и среди тех, кто присоединился к группе позднее, и многие из них действительно подали заявления на выезд или собирались это сделать.

«Отразилось ли это реально на авторитете движения? – спрашивает Рейтман. – Безусловно. Нам больше бы подошли коренные русаки, которых в движении тоже немало (Шатравка, Киселев, Медведков, Лусников и многие другие). Но мы считали, что не вправе ограничивать рамки движения по национальному признаку. Мало того, что отказников дискриминировали официальные советские инстанции. Не хватало только, чтобы к этой кампании присоединились еще и независимые общественные организации!» 18. 

Объясняя этот социальный феномен, Рейтман писал, что когда идея Группы уже возникла, и ее инициаторы стали искать контакты, они легче всего выходили именно на группы отказников в Одессе, Новосибирске, Ленинграде, Риге, Донецке, Горьком, Рыбинске, Элисте. Видимо, это связано с тем, что

«отказники уже перешагнули тот психологический барьер, который останавливает остальных советских граждан у порога всякой не спускаемой сверху общественной деятельности. У отказника меньше опасений лишиться работы (многие ее уже потеряли) и свободы (многие убеждены, что рано или поздно с ней придется расстаться). Вот почему отказники, как никто, заинтересованы в улучшении международной обстановки, в укреплении мира» 19.


Интересно, что Группа Доверия, имеющая репутацию «еврейско-отказнической», в работах, посвященных истории еврейского эмиграционного движения, не исследуется. Мне встретилось лишь одно упоминание о ней в книге М.А. Морозовой «Анатомия отказа», в цитате из интервью активиста Группы В. Бродского; при этом исследовательница не прокомментировала это упоминание, а в личном письме сообщила мне, что ничего не слышала об этой группе. Сложилась парадоксальная ситуация: в то время как многие современники считали историю этой Группы всего лишь эпизодом из истории борьбы за выезд из СССР, в историографии отказнического движения в СССР сюжет с Группой Доверия отсутствует. Похоже, ее организаторы были аутсайдерами не только в советском обществе, но и в отказническом движении! Попробуем проанализировать причины такой ситуации.

В первоначальном составе «Доверия» было 10 отказников 20. То есть на выезд документы подавали (и получили отказ) все организаторы Группы, кроме одного. Многие, хотя и не все, из этих отказников были евреями. Изначально в Группе было несколько русских отказников, а впоследствии к ней присоединились и пятидесятники отказники. Подавляющее большинство первоначального состава Группы, в конце концов, оказалось в эмиграции. 

Рейтман, который был отказником, противопоставлял свою позицию «чистым отказникам»:

«мы же всегда были противниками любого изоляционизма: бомбы, если они начнут сыпаться, лишены всяких пристрастий» 21. Он утверждал, что при вступлении в Группу надежды на скорый отъезд были похоронены, однако «при этом произошла оправданная метаморфоза: если ранее у многих “выезд” был приоритетом № 1, а “мир” – № 2, то теперь “мир” стал главным делом. Нескольким из членов Группы уже предлагали: “Откажитесь от мирной деятельности, отпустим”. Никто не поддался. И не из боязни быть обманутым (как раз это могло оказаться правдой). А просто потому,что за 10 месяцев трудной и опасной общественной работы сложилась такая этическая платформа» 22. 

Морозова отмечает, что одной из характерных черт жизни в отказе было то, что люди не знали, когда им дадут разрешение на выезд и дадут ли вообще, поэтому «не могли ничего планировать на длительный период. Это создавало ощущение, что жизнь проходит мимо, в ней мало изменений и мало событий». Поэтому для нормализации жизни отказники стремились чем-то себя занять, «создать содержание жизни, делать что то позитивное каждый день». Так отказники организовали сначала научные, а затем культурные семинары, которые «стали местом, где люди вольны были обсуждать любые социальные или интеллектуальные проблемы» 23.

Один из источников возникновения Группы Доверия также связан с научными семинарами неофициального характера 24. По воспоминаниям члена Группы Г. Крочика, его научный руководитель Ю. Хронопуло в 1977г. организовал лабораторию лазерных исследований в подмосковном городе Долгопрудном. Крочик и его друзья В. Блок и Ю. Хронопуло занимались не только наукой, на «кухонных» семинарах они обсуждали «всё: от “летающих тарелок” и индийских йогов до советского тоталитаризма и свободы выезда» 25. Из встреч в Долгопрудном весной 1980 г. вырос неофициальный научно-исследовательский семинар в Москве. На нем поднимались вопросы социальной значимости и, в частности, проблемы научного моделирования общественных процессов,рассматривались модели коллективного поведения, массовая психология,парапсихология, а также проблемы войны и мира 26. 

Семинар этот распался на несколько других, на одном из которых, проводившемся на квартирах Марка Рейтмана и Льва Дудкина (экономист), велась работа над докладами по проблемам войны и мира, обсуждалась проблема «ядерной зимы», создавалась математическая модель возможного «ядерного кошмара». Изучая зарубежную литературу, участники семинара открыли для себя «науку о мире», и, прежде всего, их привлекли идеи основателя науки о мире британского квакера, физика, математика и пацифиста Льюиса Фрая Ричардсона. По словам М.Рейтмана, они «жадно набросились на его труды и труды его многочисленных последователей и стали пытаться и сами творить в том жеплане» 27. Используя математическое моделирование, ученые пришли к выводу о том, что гонкой вооружений можно управлять посредством усиления обмена людьми (туристами, эмигрантами, командированными), что и подтолкнуло их к организации Группы Доверия 28. 

В «Обращении» 4 июня 1982 г. Группы Доверия нашли отражение идеи, выработанные участниками научного семинара. Его авторы заявляли, что считают себя не гражданами какой-то определенной страны, а гражданами мира – людьми, не обремененными какими-то определенными политическими рамками 29. Космополитический мотив так или иначе звучит во всех самоотчетах участников Группы Доверия. Повестка дня Группы, тематика мирных семинаров ее научной части, тематика статей журналов независимого мирного движения были отчетливо космополитичны: обсуждение актуальных вопросов мира и доверия, истории религий и культуры, традиций разных стран и народов, вопросов конвергенции религии и науки, милитаризации экономики, причин и медико-биологических последствий техногенных катастроф и загрязнения окружающей среды, истории науки и искусства и т.п.

Понятие «космополитизма» требует своей научной реабилитации в контексте истории позднего советского времени, да еще и связанной с историей эмиграционного движения. Социолог У. Бек описывал современный тип космополитического сознания как культурное последствие глобализации – одного из главных процессов «второго модерна», при котором космополитическими стали сами обстоятельства человеческого бытия 30. Глобализация означает познаваемое на опыте уничтожение национальных границ в сферах экономики, информации, экологии, техники, транскультурных конфликтов и гражданского общества. Это ощущение исчезновения границ изменило повседневную жизнь человека и заставило его использовать новые транснациональные формы мышления и способы жизни, которые, следуя определению Э. Гидденса, порождают «деятельность и (со)существование, не признающее расстояний (внешне отдаленных друг от друга миров, национальных государств, религий, регионов и континентов)» 31. 

Другая сторона опыта «второго модерна» – появление глобальных опасностей и, как следствие, ощущение «хрупкости цивилизации, которая, – если взглянуть на ситуацию с политической точки зрения, –способна порождать общую судьбу». Осознание взаимозависимости и проистекающей из нее «цивилизационной общности судеб», задаваемой глобальными рисками и кризисами, актуализирует темы защиты мира и экологии 32.

Ученые, по роду своей деятельности включенные в транснациональные процессы производства и распространения знаний, были одними из первых в СССР, кто отреагировал на разрушение ключевой предпосылки «первого модерна», то есть убежденности людей в том, что они живут в «закрытых, отграниченных друг от друга пространствах и национальных государствах и, соответственно, в национальных обществах» 33. Восприятие себя и своей деятельности в контексте мирового сообщества, осознание глобальных рисков и глобальности стоящих перед человечеством проблем, отзывчивость на актуальные мировые проблемы, вызвали появление в позднее советское время в ученой среде потребности в интенсивных контактах с внешним миром. Это повлекло за собой возникновение новых форм гражданской идентичности и общественной активности транснациональной направленности («низовое» движение за мир). Эмиграционные настроения, как и глобальные проекты, для таких людей часто могли быть следствием не простого стремления переехать в более благополучные страны и материально устроиться за рубежом, а такого космополитического мировоззрения. Именно это мировоззрение привело в одну организацию ученых, отказников, хиппи и других нонконформистов, вне зависимости от того, были они евреями или нет.

Собственно «еврейская» составляющая в мотивации борьбы за мир участников Группы Доверия требует дальнейшего изучения. Отчасти ее помогает прояснить случай Олега Радзинского, члена Группы Доверия,учителя русского языка и литературы, арестованного в октябре 1982 г. и впоследствии осужденного за «антисоветскую агитацию и пропаганду». У Радзинского нашли рассказы «антисоветского» характера, в которых остро звучит «еврейская» тема. Потребность общественно-значимой деятельности и поиски ее «позитивного» варианта – главная тема этих рассказов.

Рассказ «Как мы живем», написанный примерно в 1978 г., повествует об одном дне из жизни студента Аркадия, который «находится в тяжелом моральном кризисе, так как мучительно решает вопрос, остаться ли ему на родине или ехать в Израиль». Находясь в компании двух других друзей-евреев, Аркадий «произносит монолог о России, ее героическом пути и современной социальной системе, где благополучие людей подменяется идеологией, ради которой они плохо живут. Все это говорится с любовью к своему народу и с болью за его судьбу» 34. Очень близкие идеи звучат в другом произведении Радзинского, незаконченном сценарии «Частная жизнь Эдуарда Басилия» 35.

Не все современники глобальных трансформаций «второго модерна» чувствительны к общемировым контекстам: кто-то продолжает ощущать себя частью национальных государств, другие воспринимают себя уже в рамках мирового общества 36. Возможно, это и привело к парадоксам восприятия низового мирного движения в СССР: непонимание мотивов активистов низовых мирных инициатив, сомнение в их искренности объясняются тем, что комментируют его историю люди с иными восприятием и мышлением (они могли быть как представителями властей, так и обычными обывателями или даже нонконформистами, диссидентами).

Общепринято утверждение, что одна из типовых черт советского человека – его «изолированность». Об этом много написано постсоветскими социологами, считающими, что в СССР традиционная для России изоляция была доведена до предела, контакты на человеческом уровне были прерваны практически полностью, «для поддержания замкнутости советского мира требовались постоянные усилия воспитательного и репрессивного аппарата, время от времени подкрепляемые неистовыми “патриотическими” кампаниями» 37. Под действием пропаганды формировался человек, «внутренне (в своих установках и привычках) изолированный от внешнего мира, не готовый к его восприятию и пониманию, к диалогу и прочему» 38.

Однако постепенно барьеры размывались, в советском обществе становилось всё больше людей с «открытым» сознанием. Этот процесс начался по разным причинам в среде аутсайдеров, насильственно вытолкнутых или сознательно вышедших из советского общества, оказавшихся чуткими к глобальным контекстам общества «второго модерна». Низовые мирные инициативы – это, прежде всего, «инициативы граждан мира». В их среде возникли космополитические, антиграничные и пацифистские настроения, которые привели к возникновению независимого мирного движения в СССР. 

«Космополитический» стиль мышления участников низового мирного движения был чужд или малопонятен подавляющему большинству их современников, пока не произошла Перестройка и идеи открытости и толерантности на короткое время не были востребованы более широкими слоями общественности.

Приложение

Архив самиздата № 5090. Рейтман М. [Письмо не установленному адресату об отношении автора, члена Группы доверия к проблемам эмиграции, защиты мира, признания легального статуса группы и др.Москва: Б.д., м.б., лето 1983] // Материалы самиздата. 1983. № 44. 5 с.39

Дорогой… 40 Спасибо за моральную поддержку. Шансов на то, что нам дадут разрешение, очень мало, но, откровенно говоря, и порыва прежнего уже нет – по двум причинам: во-первых, здоровье уже не то, чтобы обживать где-либо новое место; с трудностями письма я уже смирился, но сейчас затруднилась ходьба, так что даже пенсию не выхлопочешь – для этого так или иначе надо ходить (как я себе представляю); во-вторых, появилось Дело, которое вытеснило все прочие интересы. Защита мира.

Я чувствую необходимость разъяснить тебе мое отношение к этой проблеме, так как она не встречает часто понимания даже в еврейских кругах. А ГБ прямо говорит всем, что мы, участники Группы за установление доверия между СССР и США (сокращенно ГУД), – просто евреи (для многих такого объяснения достаточно, чтобы лишить нас доверия), желающие уехать. Корреспонденты, с которыми мы не избегали общения, чаще всего еврейский вопрос осторожно обходят, а мне представляется, от таких вопросов уходить нельзя, да и вообще, есть ли вопросы, от которых когда-нибудь или где-нибудь нужно было уходить? Думаю, их нет, ибо такой уход неизбежно ослабляет моральную позицию тех, кто становится объектом умолчания.

Я вступил в ГУД в июне, сразу же после ее образования. Действительно, и среди членов Группы много евреев (но не все). Но в каком добром или худом деле евреев оказывалось мало? Разве что в кровавых переворотах? Да и то… Хотя в новое время еврея-диктатора знаю лишь одного (Ракоши). Защита мира очень близка еврейскому духу. Кажется, в первом составе Всемирного совета мира процент евреев тоже был очень немалым, а возгласил его еврей Джон Бернал 41. И, кажется, это никого не смущало. По крайней мере, не смущало так сильно, как односторонность указанного Совета.

Лично меня отталкивала от активного участия в официальном движении за мир скука, веющая от всех их начинаний. А что касается эффективности, тут и говорить нечего. И покойный Брежнев, и Громыко, и Андропов признавали много раз, что обстановка в мире объективно опасна. «Если завтра война, если завтра в поход», то есть если СССР и США схлестнутся в смертельной схватке, то, уцелей я, даже в благополучном Израиле для меня не жизнь: я потеряю слишком много корней – друзей, родственников, просто знакомых. Поэтому движение за мир для меня – естественная форма самовыражения. Думал ли я, вступая в ГУД? Да, думал. Выражаясь точнее, среди моих целей первый приоритет имел выезд, а второй – защита мира. Но вскоре эти две цели поменялись приоритетами. Ибо без выезда мы жить все-таки можем – живу же я как-то уже пятый год, а без мира – нет. Это я осознал четко. А отсюда – и ответ на другой трепещущий вопрос – вступил ли бы я в ГУД, не будучи в отказе? Ясно, нет! Пять лет назад в предвидении очередного конкурса на кафедре я бы о таком и мыслить не отважился. Поэтому отказники, потерявшие практически всё, – благодарный материал для нашего мирного движения. И, наконец, в их пользу говорит то, что достаточно критического ухудшения отношений между Востоком и Западом, чтобы похватать всех отказников, пусть даже самых смиренных и богобоязненных (а таких – большинство). 

Вот мы и пришли к проблеме репрессий. Некоторых не избегли мы все: нас блокируют в домах, отключают телефоны, стесняют свободу передвижения. Троих из 15 сажали на 15 суток по курьезному обвинению в употреблении мата 42: ГБисты, видимо, убеждены, что такое обвинение подходит любому, так как сами они так и сыплют матом. А что касается этой троицы, то даже я, отлично их знающий, не слышал от них никогда ни одного черного слова. (Ведь не скажу же я это о тебе или о себе). Двое из нас были репрессированы отнятием виз. Разумеется, ни отключение телефонов, ни домашние аресты законами не предусмотрены, и в этом смысле криминальнее убийства при попытке к бегству. Но статья 69 нашей Конституции не разрешает, а обязывает всех граждан укреплять мир 43. Правда, мы не можем делать это теми же средствами, что и наши коллеги на Западе: в нашей стране закон запрещает всякое ослабление военной мощи или призыв к такому ослаблению – это подпадает под статью 64 УК РСФСР и карается до смертной казни. Но мы уважаем законы и избрали, в отличие от ваших писников 44, цель самую невинную: установление доверия между СССР и США. Наши предложения не глобальны, а некоторые даже представляются мелкими. Например, предложение об обмене детьми на каникулярное время. Чтобы дети могли пожить в советских и американских семьях. Вряд ли даже маньяк нажмет губительную кнопку, если будет знать, что его ракета нацелена на его же восьмилетнего сына. И никаких законов, препятствующих предложению подобных инициатив, в нашей стране нет.

Сложнее с проблемой обмена письмами: почта работает из рук ненадежно. И никаких исков к ней суды не принимают, даже не затрудняя себя предлогами.

Потыкавшись тут и там и изучив законы, мы пришли к нескольким видам деятельности. В их числе – прямые контакты с защитниками мира на Западе. И тут мы помогаем, в сущности, нашему правительству, поскольку некоторые западные защитники мира насторожены в отношении ряда правительственных учреждений, а официальный Комитет защиты мира считают одним из них. В отношении нас у них такое опасение отсутствует (у них – у нас есть и такое). Так что мы полезны как крохотный довесок к мирному караваю, а некоторые представители власти принимают нас за нож, поднятый на этот каравай.

Многих успели запугать, кое-кто не нашел себя в мирной деятельности и устранился. А вот меня сейчас, помимо важности целей, волнует и присущее издавна чувство научного любопытства к новой науке, успешно развивающейся в последние годы (преимущественно на Западе). Я скажу об этом несколько слов, ибо мало кто в ваших краях, даже среди ученых-писников, об этом осведомлены.

Новая наука, наука о мире (пис сайенс) родилась под пером британского квакера Льюиса Фрая Ричардсона 45 (1881–1953) 46 – думаю, это имя тебе ничего не говорит. Между тем это, на мой взгляд, это один из гениев 20-го века, который снабдил нас исключительно полезными, но поздно оцененными вкладами в метеорологию, теорию разностных схем, психометрию, нейрофизику и… науку и мире. Последние три науки, кажется, он же и создал. Мы жадно набросились на его труды и труды его многочисленных последователей и стали пытаться и сами творить в том же плане. Организовали научный семинар, который, правда, был вскоре разогнан. Но свою общеобразовательную миссию он исполнил. Теперь многие из нас уже способны работать самостоятельно, всячески избегая всего, что обостряет или провоцирует ситуацию – стараемся быть предельно академичными.

Приведу пример наших разработок. На Западе сейчас много споров об уровне вооружений. Находятся сторонники полного уничтожения в СССР и США ядерного потенциала на односторонней или же сбалансированной основе. Ну, это, конечно, утопия. СССР не имеет права полностью разоружиться, это принесет ему новый 1941 год – ведь рядом миллиардный Китай с его немалой ядерной мощью. Но, тем не менее, можно указать оптимальный уровень вооружений ядерного типа, при котором минимальна угроза войны. Высылаю тебе заметку с описанием математической модели, на которой можно основать такой оптимальный уровень 47. Закончить расчет пока не удалось из-за отсутствия данных, но можно уже утверждать, что существующий уровень ядерных сил намного выше оптимального. Более того, модель показывает, как рост движения сторонников мира может вытеснить устрашение как средство стабилизации международной обстановки.

Разумеется, и тут нужно преодолеть много трудностей: не всегда дают собраться даже двум-трем, чтобы обсудить результаты. Западные ученые-писники нас не знают и не хотят узнать, боясь, как они объясняют, причинить нам вред – это соображение не делает чести их научной проницательности. Нет литературы последних лет (хотя литература до 1975 г. хранится в библиотеках и чаще всего никем ни разу не востребовалась). Кое-что нам помогают получить, но это капля в море, так что приходится более полагаться на смекалку, чем на знание. Насколько это замещение удачно, можешь судить по прилагаемой статье 48, если тебя не испугают формулы, впрочем, вполне элементарные.

Что будет дальше, не знаю, но хочется сделать больше, пока не обрету неподвижность. При случае я уже известил двух влиятельных (судя по возрасту – они, конечно, не представлялись) ГБистов, что в случае задержания вынужден буду прибегнуть к инсулиновой голодовке, то есть отказаться от приема инсулина. Ведь я живу только за счет того, что шесть раз в день принимаю специальную пищу. Так что для меня, в случае чего, все это ужасное варварство промелькнет лишь несколькими вступительными кадрами. Надо признать объективно, что до сих пор ГБисты внимали предупреждениям и отпускали меня раньше, чем начинался шок, при первых признаках пота, что меня, надо сказать, даже умилило. Более того, меня гнетет мысль, что мое инвалидное прикрытие ставит меня в исключительные условия в сравнении с моими новыми друзьями по делу мира. Еще один трудный нравственный выбор приходится делать. И вот каждый месяц что-то новое.

Посылать мне письмо по почте не стоит, хотя некоторые доходят (не незнакомых людей). К тому же мы вскоре теряем свою квартиру и переезжаем, куда – еще точно не известно. За два года было не так уж много приветов от тебя, а теперь станет меньше. Ну что ж, се ля жизнь, не ропщу. 

Писать столь длинные письма мне теперь не очень с руки, в прямом смысле. Так что я надеюсь, ты познакомишь с этим письмом всех, кому оно представит тот или иной интерес. 

Крепко целую тебя 
Твой Марк  

Наш новый адрес: 113519 Варшавское ш[оссе], д. 142, корп.2, кв. 532.

Примечания

1 Все ссылки в данной статье даны на Архив самиздата и Радио «Свобода(АС и РС), хранящиеся в Архиве Института «Открытое общество» (Будапешт)(OSA): АС № 4788. С. 1–2. 

2 Fitzpatrick C., Fleischman J. From Below: Independent Peace and Environmental Movements in Eastern Europe and the USSR. A Helsinki WatchReport. October, 1987; In Search of Civil Society: Independent Peace Movementsin the Soviet Bloc / Ed. by V. Tismaneanu. N.Y.; London, 1990. 

3 АС. № 4858. С. 3. 

4 АС. № 4949. С. 1. 

5 В книге воспоминаний мать О. Радзинского пишет, что мотивы создания группы были идеалистическими: «Мой сын Олег, студент МГУ, вместе с не-сколькими друзьями организовал группу “Доверие”. Речь шла о доверии между СССР и США. Эта организация хотела неформальных отношений между учеными и студентами наших стран. Культурного и научного обмена без контроля правительства. С Сережей Батовриным Олег написал программу группы. Результат был предсказуем. Группу разогнали, ученых выгнали с работы, идеологов посадили. Художника Сережу Батоврина – в психушку, филолога Олега Радзинского – в тюрьму. На Западе начались выступления в их защиту. Олегу дали год тюрьмы и на пять лет угнали в Томскую область.Было ему двадцать два года». Далее она называет своего сына «мальчиком-идеалистом из интеллигентной писательской семьи» (Радзинская А. Я живу в Америке, на пятом этаже. М., 2005. С. 17–18).

6 Шатравка А. Побег из Рая. N.Y., 2010. 

7 URL: http://dipart.livejournal.com/51904.html 

8 Подрабинек П.А. Политический дневник, 1987 // International Institute ofSocial History. Ekspress-Chronika Archives. 

9 Там же. С. 28. 

10 Гончаров С. О чем тоскует «Русская мысль»? [Беседа с И. Кривовой] //Совершенно секретно. URL: http://www.sovsekretno.ru/magazines/article/681 

11 Radio Liberty. Soviet Media Daily Digest. № 182. 

12 Там же. 

13 АС № 4847 С. 12. 

14 Пересказ содержания письма приводится по: Мясников А. Без доверия нам не выжить: (По поводу меморандума К. Фицпатрик) // День за днем. 1987.№ 6 (июнь). С. 15. 

15 Марк Исаевич Рейтман (1936–2003) – инженер-математик, специалист по прикладной математике, кандидат технических наук, отказник, член Группы Доверия с июня 1982 г., инвалид второй группы, эмигрировал в начале 1985 г.(АС № 5163).

16 Рейтман М.И. Мир и не от мира сего: Заметки о группе «Доверие» //Страна и мир. 1986. № 4. С. 43–44. 

17 Там же. 

18 Там же. С. 47. 

19 АС № 5015. С. 1. 

20 С. Вессье утверждает, что в первоначальном составе Группы было 6 отказников, а позже к ним присоединились еще 6 человек (Вессье С. За вашу и нашу свободу: Диссидентское движение в России. М., 2015. С.502). 

21 Рейтман М.И. Указ. соч. С. 47. 

22 АС № 5015. С. 1–2. 

23 Морозова М.А. Анатомия отказа. М., 2011. С. 182–183. 

24 Крочик Г. Из архива Виктора Блока // Чайка. 2001. № 2(2) URL: http://www. chayka.org/node/4071 

25 Саттер Д. Век безумия: Распад и падение Советского Союза. М., 2005. С. 219. 

26 АС № 4912. С. 1. 

27 АС № 5090. С. 4. 

28 АС № 4958. С. 1. 

29 РС 116/83. Л. 2. 

30 Бек У. Космополитическое мировоззрение. М., 2008. С. 2. 

31 Гидденс Э. Последствия современности. М., 2011. С. 42–43. 

32 Бек У. Что такое глобализация? М., 2001. С. 74. 

33 Гидденс Э. Указ. соч. С. 42–43. 

34 АС № 5178. С. 1. 

35 Там же. С. 1–2. 

36 Бек У. Что такое глобализация? С. 119. 

37 Левада Ю. Ищем человека: Социологические очерки, 2000–2005. М., 2006. С. 265–266.

38 Там же. С. 266. 

39 Примечание редактора АС: «Перепечатка с фотокопии оригинала из АС». 

40 Имя адресата в тексте, напечатанном в АС, опущено. 

41 Джон Десмонд Бернал (1901–1971) – английский физик и социолог, президент Всемирного Совета мира в1959–1965 гг. 

42 Об этом см. также: АС № 5015 С. 4. 

43 Статья 69 Конституции СССР 1977 г. гласила: «Интернациональный долг гражданина СССР – содействовать развитию дружбы и сотрудничества с народами других стран, поддержанию и укреплению всеобщего мира». Ссылку на эту статью критики Группы Доверия считали особо хитрым приемом ее учредителей, позволяющим им настаивать на том, что их низовая миротворческая деятельность легальна в СССР. 

44 Peacenik – борец за мир, противник войны (англ.). 

45 Примечание редактора АС: Lewis Fry Richardson. 

46 Л.Ф. Ричардсон – английский математик, физик и пацифист. 

47 См.: АС № 4957. 

48 Упомянутая статья в АС перепечатана не была.

  • Данная работа Гордеевой была впервые опубликована в — Труды по еврейской истории и культуре. Академическая серия. Вып. 54. М.: Ин-т слав-ия РАН; Центр «Сэфер», 2017. С. 177-194.
  • Оформление: кадр из фильма « Испытание ». 2014. Россия. Реж. Александр Котт










482 просмотров всего, 1 просмотров сегодня